Спрос в Азии и превращение в платёжный товар
Высокий спрос в Китае сделал морские огурцы чрезвычайно ценным и ликвидным товаром. В регионе отдельные виды считаются деликатесом и могут стоить до $3 тыс. за килограмм, поэтому после сушки их удобно хранить и перевозить на большие расстояния.
Именно из‑за такого сочетания высокой цены и компактности морские огурцы стали использоваться в трансграничных криминальных расчётах. Вместо прямых банковских переводов стороны передают высоколиквидный товар, который затем реализуют на местном рынке и получают деньги внутри нужной юрисдикции.
Появление конкретной схемы и дело Далео
Экономика схем опирается на разницу в ценах между местами вылова и азиатским рынком. На практике это означает, что химические прекурсоры движутся из Китая в Мексику, а оплата в обратном направлении иногда происходит товаром — сушёными морскими огурцами.
Издание Foreign Policy описывает дело Сесара Далео. По данным расследования, в 2014−2016 годах Далео по крайней мере 80 раз оплачив контрабандную перевозку в США сушёных морских огурцов вида Isostichopus fuscus. Совокупная стоимость товара превысила $250 тыс. В 2017 году его задержали в ходе операции американских правоохранителей, а в 2019 году приговорили к 30 месяцам лишения свободы.
Привлечение картелей и локальные социально-экономические последствия
В последние два десятилетия в бизнес с морскими огурцами проникли мексиканские организованные преступные группы, в частности картель Синалоа и картель нового поколения Халиско (Jalisco New Generation Cartel). Они не только занимались выловом, но и контролировали цепочку между рыбаками и покупателями, фактически выполняя функцию оптовых посредников.
На полуострове Юкатан в пиковые периоды один рыболов мог зарабатывать более $1,6 тыс. в день. Масштабный вылов привёл к истощению популяций и к тому, что к 2019 году мексиканские власти закрыли легальный промысел в соответствующих районах. По данным расследования, сокращение популяций зафиксировали в 81% исследованных промыслов, а количество изъятий на южной границе США с 2018 года более чем удвоилось.
Контрабанда в Южной Азии и недостаток регулирования
Аналогичная модель возникла и в Южной Азии из-за несогласованности правил. В Индии вылов морских огурцов запрещён с 2001 года, тогда как в Шри-Ланке он разрешён. Эта разница создаёт возможность для контрабанды: товар вылавливают нелегально в Индии, перевозят в Шри-Ланку и оттуда выводят в легальные экспортные каналы.
Операции правоохранительных органов и военно-морских сил подтверждают интенсивность контрабанды. В феврале 2026 года военно-морские силы Шри-Ланки изъяли 685 кг обработанных морских огурцов, которые, вероятно, происходили из Индии. Во время другой операции индийская береговая охрана конфисковала 145 кг товара стоимостью более $60 тыс. Конечными рынками остаются Китай и Гонконг, а также Тайвань, Сингапур и Малайзия.
Масштаб легального производства в Китае и устойчивость чёрного рынка
По состоянию на 2022 год площадь таких хозяйств в стране достигла около 250 тыс. га, а в 2023 году Китай произвел почти 300 тыс. тонн морского огурца Apostichopus japonicus.
Однако большие объёмы легального производства не уничтожили спрос на дикие виды. Разница в цене между отдельными видами и стабильный спрос на дикий продукт поддерживают чёрный рынок. Для организованной преступности это означает, что нелегальный промысел превращается в часть финансовой инфраструктуры транснациональной преступности, поскольку товар можно быстро реализовать на конечном рынке.
Как это отражается на валютном рынке и для простых людей
Когда стороны платят товаром вместо банковского перевода, часть валютных потоков выходит из формального сектора. Это уменьшает прозрачность транзакций и усложняет отслеживание движения иностранной валюты. Для регуляторов и финансовых учреждений это затрудняет оценку фактического спроса и предложения валюты.
Для обычного участника рынка это означает несколько практических последствий. На наличном рынке и в пунктах обмена в пограничных районах может усиливаться роль теневых операций, что иногда отражается на локальном предложении иностранной валюты и неформальных курсах. Для держателей карт и операций внутри банковской системы прямого влияния пока нет, поскольку такие товарные расчёты обходят банковские каналы. Чтобы лучше понимать риски, необходимо следить за действиями правоохранителей и изменениями в объёмах изъятий и контейнерных поставок, которые уже фиксируют рост изъятий после 2018 года.
